СУДЬБОЙ НАЗНАЧЕННОЕ МЕСТО

Предисловие

В 2025 году  Владимирское издательство ООО «Транзит-ИКС» выпустило книгу Эдуарда Егорова «Неизбывное: страницы истории уездного города Александрова». Мы, конечно, поздравили коллегу с этим событием и принялись за чтение чего-то неистребимого, постоянного, вечного, если ссылаться на один из словарей русского языка.

В аннотации к книге сказано, что «многое в ней, о чём идёт речь, неизвестно даже людям, проживающим всю жизнь в Александрове». И это действительно так: на страницах 171-176 размещено повествование, в котором о судьбе своего народа, своей семьи рассказывает хорошо известный в Александрове и за его пределами Г.П. Кан – руководитель корейской общины, основатель творческой группы «Вдохновение», музыкант, исполняющий песни собственного сочинения. Да, на страницах «Александровского голоса труда»  не раз публиковались материалы о мероприятиях, в которых участвовал Геннадий Петрович, но такого Кана вы вряд ли  знаете. Как говориться, есть повод  «познакомиться»  с ним в рамках Года единства народов России, одна из целей которого  уважительно относиться  к традициям, истории, культуре, языкам разных этносов, населяющих нашу многонациональную страну.

Депортация

Восемьдесят лет назад в сентябре 1937 года началась депортация советских корейцев из пограничных районов Дальневосточного края в Среднюю Азию. Среди тех, кто в один день лишились  добротного дома и нажитого имущества, была семья Геннадия Петровича Кана. Ныне житель города Александров родился и провёл первые 35 лет своей жизни в Узбекистане, куда была депортирована его семья.

Родители Геннадия Петровича оказались среди 172 тысяч этнических корейцев, которых постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) было решено переселить в Южно-Казахстанскую область в районы Аральского моря и Балхаша и Узбекскую ССР «в целях пресечения проникновения японского шпионажа в ДВК». Официального обвинения в «пособничестве врагу» не было, и корейцы на «новой родине» за тысячи километров от родного дома имели статус административно высланных.

У родителей Г.П. Кана в приморском Посьете, который до 1937 года являлся центром корейского национального района, был каменный дом с девятью комнатами. Занимались они, как и многие их соотечественники, сельским хозяйством, ловили рыбу, сушили морскую капусту. При переселении на сборы семье дали сутки. Они успели продать двух поросят, и полученные деньги очень пригодились в дороге. Ехать пришлось больше месяца через всю страну в грузовых составах, по 2-3 семьи на один, «усовершенствованный» нарами, вагон.

Комары, камыши и болото

Часть корейцев оказались в казахских степях, часть — в узбекских болотах. Геннадий Петрович Кан вспоминает: «У нас в Узбекистане, кроме болот, ничего не было. Комары, камыши и болото. В Казахстане очень многие умерли — что они в степях найдут? Суслика поймают, пожарят, съедят. А в Узбекистане корейцы начали валить камыши. Поверх сваленного камыша кидали и выращивали рис. От риса камыш погибал, и болота начали осушаться. Потом на осушённых площадях узбеки сажали хлопок. Из камыша мы строили жилища наподобие шалашей. Добавляли солому и обмазывали глиной – тогда стены не трескаются. Стойки-колонны делали из самого толстого камыша. Спасало нас то, что корейцы — трудолюбивые, выносливые и любят работать на земле. При 45 градусах жары выходили в 6 утра и работали дотемна. Я помогал своим родителям. Вокруг меня ползали змеи. Змею за хвост беру, выкидываю и дальше траву выдергиваю. Смотришь, пиявка прилипла к ноге, оторвать её нельзя, надо резко ударить, тогда сама отлетит. А комаров сколько было в камышовых болотах! Дети маленькие, комарами искусанные. В таких условиях и жили, и росли».

Перемена климата, суровые условия не способствовали долгой жизни — корейские семьи уменьшались, в первую очередь умирали  дети. Геннадий Петрович был восьмым ребёнком в семье, но все 5 его братьев и 2 сестры умерли.

«Мне купили велосипед»

Трудолюбие поселенцев и большие урожаи риса давали свои плоды. Г.П. Кан рассказывает: «Узбеки не умеют рис выращивать, только хлопок и баранов. Никто не знал поначалу, какой с корейцев брать налог. Его платили неочищенным рисом (шала). Установили 900 килограммов с гектара — это оказалась мизерная часть. Три гектара сажаем, 2700 килограммов отдадим государству шалой, остальное — себе. Денег было много. Первые в Узбекистане машины «Москвич-401» появились у корейцев, потом «Волги» и «Победы». Родители не приобретали автомобиль, отец был уже пожилым. Зато мне купили велосипед. Велосипеды имелись тоже только у состоятельных людей. Первым им обзавёлся сын председателя колхоза. Когда он ездил, за ним бегали все мальчишки. Бегал и я. Однажды пришёл домой уставший и весь в пыли. Мать сказала, чтоб я больше не бегал, и купила мне на копившиеся на шкаф деньги собственный велосипед. Я был вторым, у кого он появился».

Помогла тяжёлая атлетика

Несмотря на некоторые ограничения (корейцев, например, как неблагонадёжных, не брали служить в армию), запрета на посещение школ не было. Геннадий учился в школе, потом преподавал в ней, хотя и не имел диплома. В 1962 году (через 5 лет после реабилитации корейцев) поступил в пединститут в Ленинабаде (ныне — город Худжанд в Таджикистане), но оттуда его через год «переманили» в Ташкентский институт физической культуры. Случилось это из-за его увлечения тяжёлой атлетикой. Занимался он дома по книге «Тренировка начинающего штангиста». Вместо штанги использовал лом с навешанными 10-килограммовыми колёсами от трактора. По книге рассчитывал нагрузку для своего веса, и даже не предполагал, что уже «жмёт, рвёт и толкает» норматив мастера спорта. Вот как об этом рассказывает Г.К. Кан: «Год проучился в пединституте, приехал на каникулы домой. И меня председатель райспорткомитета Владимир Кузнецов позвал на первенство Ташкентской области выступить как тяжелоатлета. Он знал меня как футболиста и краем уха услышал, что ещё штангой занимаюсь. У него же не было не только команды по тяжёлой атлетике, но даже одного штангиста. Я поехал,  там главным судьёй был тренер Узбекистана Аванесов. Выступил, показал норму мастера спорта. Он подошёл и спросил, откуда ты, мол, такой появился? Сказал, что учусь в Ленинабаде. Он в ответ: «Давай ко мне в Ташкентский институт физической культуры» (он ещё  занимал  и должность завкафедрой тяжёлой атлетики в этом институте). Я выступал в наилегчайшем весе — 52 килограмма. Ему такой человек оказался нужен, и я ещё 4 года проучился в Ташкенте. Закончил институт с квалификацией «тренер по тяжёлой атлетике». Выполнил мастера спорта и стал чемпионом Узбекистана в наилегчайшем весе».

Приехал в гости и остался навсегда

После института по направлению Кан работал в Гулистане, не изменил полученной профессии и когда уже обосновался в Александрове, куда приехал с женой в 35 лет. Город выбрали почти случайно. Сестра Геннадия Петровича окончила торговый институт в Москве и на практику попала в Александров, который ей понравился. Г.П. Кан,  побывавший в гостях у сестры, остался в городе на всю жизнь. На тот момент в Александрове  уже жили 3  корейские семьи, приехавшие из Средней Азии. Поначалу семья Кана снимала комнату на улице Космическая у пожилой русской пары, с которой очень сдружилась. Не сразу, но обзавелись и своим жильём.

В Александрове Кан начал работать в Александровском торге методистом по производственной гимнастике. Торг состоял из 58 магазинов, в каждом из которых нужно было организовать гимнастические упражнения. Поработал и на фабрике «Красное Знамя», где обещали квартиру в строящемся от предприятия доме. Не дождавшись, перешел на работу во ВНИИСИМС, где задержался на 3 года. Потом 12 лет посвятил работе в УПП ВОС (предприятие слепых), где прошёл путь от инструктора по спорту до заместителя директора по реабилитации.

Бизнес, музыка и мечта

В лихие 1990-е Геннадий Петрович вместе с братом Валерием в Москве открыл фирму «Дракон», занимавшуюся поставкой фруктов и овощей из Узбекистана. Компания прогорела из-за нечистоплотных партнёров. Сам Геннадий Петрович, посмеиваясь, комментирует этот «провал» так: «В фирме мой брат был директором, я — бухгалтером. Он закончил строительный, я — физвос. Разве мы могли зарабатывать деньги?».

Геннадий Петрович, помимо спорта, всегда увлекался музыкой. Играть на баяне он также научился по самоучителю. С первого фестиваля национальных культур «Живи, родник!», который был придуман работниками александровского клуба «Искож», корейская диаспора, включая Кана, стала постоянным участником этого мероприятия.

Правда, Геннадий Петрович, похоже, остался единственным носителем корейского языка в Александровском районе: «В Узбекистане в школе работали корейские преподаватели, но учили на русском языке. Во ВНИИСИМСе начальником алмазного участка был Хван, который окончил химический факультет МГУ и по распределению приехал в Александров. Он мог читать по-корейски, но не понимал прочитанного. А я понимал, но не мог читать. Когда я там работал, как-то пришли сопроводительные документы на корейском. Он мне читает, я перевожу».

Пообщаться с носителями «чистого» корейского языка на прародине —  мечта Геннадия Петровича. Ну, или хотя бы съездить к родственникам на Дальний Восток и Сахалин. Однако российская пенсия этого не позволяет,  а безденежный проезд по стране для реабилитированных лиц, увы, не предусмотрен.

Э. Егоров

Фото автора и из архива Г.П. Кана

На фото:

Г. Кан в школьные годы (Ленинабад, фото 1962 г.).

Курсы учителей, г. Ташкент. (Геннадий Кан третий справа в первом ряду, фото 1971 г.).

На творческом вечере в Александровской центральной библиотеке (фото 2017 г.).

Музыкальная программа «Корейская весна» в ДК «Юбилейный» (фото 2026 г.).